...И аз воздам

© Juxian Tang

Сначала он пытался держаться вызывающе-безразлично, но глаза, почерневшие от расширенных в страхе зрачков, выдавали его с головой. Он знал, что должно было случиться и не отрываясь следил за неторопливыми движениями моих рук. Закусив нижнюю губу разбитого рта, он готовился к неизбежной боли и надеялся, что сможет сдержаться, не закричать. Но когда я повернул рычаг, он не выдержал.

В его глазах отразилось отчаянье, из прокушенной губы выступила кровь; он зашелся криком и не мог остановиться все время, пока электрический ток пронизывал его тело. Я смотрел, как бьется в конвульсиях его распятое на столе тело, выгибаясь дугой от каждого удара током. Я видел, как он судорожно запрокидывает голову в напрасной попытке освободиться от боли и от оков, терзающих его запястья и лодыжки, и как под гладкой кожей его рук и ног проступают голубоватые вены.

- Это только начало, - сказал я, хорошо зная, что его крики заглушают мой голос и он все равно меня не слышит.

Я отпустил рычаг, и его тело сразу обмякло.

- Мне нужны имена, - сказал я спокойно.

Потный, дрожащий и обессиленный, он уже не выглядел уверенным в своей способности сопротивляться. Волна боли смыла всю его показную самоуверенность и обнажила то, каков он был на самом деле - совсем еще ребенок, красивый зеленоглазый мальчик со спутанной гривой длинных светлых волос. Голый и беззащитный мальчик, распятый на пыточном столе.

- Иди ты на х*й!

Похоже, требовалось нечто большее, чтобы сломить его. Ну что ж, я это предвидел. И я знал, как с этим справиться.

- Тебе опять будет больно.

- Ага...

Он постарался сделать вид, что ему наплевать, что он готов к пыткам, но я-то знал, что это далеко не так. Я знал. Каждый, кого хоть раз коснулось жало Эш Амир'а, знал это.

Эш Амир'а - Воздаяние Грешнику. Поэтичность Хадженти порой умиляла...

Я включил машину, и он опять закричал. На этот раз пытка продлилась чуть дольше. Когда я, наконец, выключил ток, из ушей и из носа у него текла кровь, а он пытался подавить рвущиеся наружу рыдания.

- Это будет продолжаться, пока ты не заговоришь, - сказал я. - От этого нет спасенья. Ты потеряешь много крови, но ты не умрешь и в конце концов все равно сломаешься. Так какой же смысл тебе сопротивляться? Лучше избавь себя и меня от лишних хлопот. Ведь твоим друзьям уже все равно - они давно мертвы.

Гримаса боли исказила его залитое слезами и кровью лицо.

- Да, они мертвы, - прошептал он. - Так зачем тебе о них знать?

- Это моя работа, - объяснил я. - Я должен записать все факты для судебного процесса и для архива.

Он скривился в ответ на неестественно четкий звук моего голоса. Не знаю, догадывался он об импланте в моем горле или просто любой звук раздражал его, терзая и без того измученное тело. Он перевел дыхание и сказал :

- Тебе ведь даже не стыдно! Это не просто работа, это - предательство.

Я пожал плечами.

- Я служу Хадженти. И я здесь не для того, чтобы обсуждать с тобой мои служебные обязанности.

- Что, не нравится, когда напоминают о предательстве своей расы?

- Моя раса... За какие такие заслуги "моя раса" может претендовать на мою преданность?

Я опять потянулся к рычагу. Я включил ток, и узкий металлический обруч на голове мальчишки слабо засветился. Он опять закричал, хрипя, задыхаясь и срывая голос. С каждой новой волной боли его бессвязные вопли все меньше походили на человеческие, они скорее напоминали вой раненого зверя. Хватит ли у него теперь сил на новые оскорбления? Я выключил машину.

- Как... - прохрипел он. Он сорвал себе голос, но все равно продолжал говорить. - Как ты можешь служить этим ... чудовищам?

- Они не чудовища, - ответил я равнодушно. - Просто новые правители. А ты - дурак, если думаешь, что можно повернуть время вспять. Смирись. Ничего уже не будет по-старому, как до Хадженти.

- Конечно, если такие, как ты, будут служить им, если мы не будем бороться.

Бороться... Дурачок. Никто не мог противостоять Хадженти, это было просто бессмысленно. Так же, как пытаться гарпуном потопить линкор. Жаль, что они этого не понимали.

Они, наверное, долго готовились, - эта кучка избалованных, глупых детишек, у которых было слишком много свободного времени. И вот вчера они нанесли удар - попытались убить двух лидеров Хадженти. Еще шесть бесполезных жертв в бессмысленной попытке совершить невозможное. Когда они, наконец, поймут, что чужие неуязвимы? По крайней мере для того оружия, что осталось после зачистки планеты.

Пятеро мальчишек и одна девчонка превратились в едва опознаваемые трупы, а Хадженти остались холодно равнодушны. Этого взяли живым. Он пытался покончить с собой и не смог. Что бы ни помешало ему нажать на курок - сломанное запястье или малодушие - теперь он дорого за это расплачивался.

- Я не предам их...

- Оставшись в живых, ты уже их предал.

- Нет! Это ты - предатель!

От обиды на мои слова голос мальчишки сорвался на высокой ноте и зазвучал совсем по-детски. Не сводя с меня потемневших от боли глаз, он в бессильной ненависти плюнул мне в лицо, прежде чем я успел отступить подальше. Я стер со щеки влажный и теплый плевок, и тыльная сторона моей ладони окрасилась кровью.

- Ну, и чего ты хотел этим добиться?

Я снова взялся за рычаг на панели.

- Ну зачем же так, Кейти? - прошелестел позади меня тихий голос, почти вздох, но звук его, казалось, заполнил все пространство, эхом отдаваясь у меня в ушах. Я оглянулся.

Он стоял на лестнице. Его высокую фигуру трудно было не заметить, но за все эти годы я так и не научился слышать его шаги. Непостижимо, как такое большое и грузное тело могло двигаться столь бесшумно.

И как такой нежный и мягкий голос мог исходить из этого тела, будто целиком состоящего из острых выступов и изломов?

Рамиш. Хадженти. Один из тех, на кого они вчера покушались. Мой хозяин. Его невыразительное, покрытое толстой кожей и костными пластинами лицо было, как всегда, спокойно. Взгляд его продолговатых, с тонкими, почти прозрачными веками, глаз оставался невозмутимо холоден. Хадженти крайне ценили невозмутимость и спокойствие. Спокойствие, абсолютно недоступное мне в присутствии Рамиша.

Он двинулся вниз по лестнице, и на мгновение его внешность преобразилась, всего на один миг, но я знал, что этот образ не был иллюзией. От красоты стройного мужчины захватывало дух. Вместо неуклюжей громады чужого - другое лицо, другое тело: струящийся поток волос, гладкая золотистая кожа и светлые, спокойные глаза.

Другое "лицо" Хадженти.

Миг - и этот образ исчез, оставив после себя изумление и опустошенность. Хотелось протереть глаза и убедиться, что это не было сном или безумием.

Но, конечно же, это был не сон. Я знал, что мальчишка тоже видел этот образ, - он отвернулся и сплюнул кровью.

- Проклятые ублюдки. Их ангельские лица больше никого не обманывают.

Смешно. Хадженти и не стремились никого обмануть. Для них это было естественно, им нравилось принимать этот облик.

- Заткнись, - я снова взялся за рычаг.

- Кейти, его слова не должны задевать тебя. Это всего лишь еще один никчемный и злобный человечек. Мы с самого начала были готовы уничтожить столько людей, сколько потребуется, чтобы остальные смирились. И мы этого добились, теперь осталась только последняя зачистка. Человеком больше, человеком меньше, но все попытки сопротивления будут, в конце концов, подавлены.

- Вам никогда ... никогда ...

Я ударил рукой по панели, чтобы помешать мальчишке. От внезапного разряда тока он, похоже, прикусил язык, и струя крови хлынула у него изо рта. Я посмотрел на жестокое и прекрасное в своей невозмутимости лицо Рамиша. В нем не было радости от страданий врага, недавно покушавшегося на его жизнь; но и сострадания там тоже не было.

- ...вашу мать!

Я выключил ток, и мальчишка захлебнулся, выплевывая ругательства пополам с кровью. Она пузырилась у него на губах и тонкой струйкой стекала по подбородку. Его взгляд лихорадочно метался между мной и Рамишем. Казалось, он не мог решить, кого же он ненавидит больше, меня или чужого.