калейдоскоп 2008

Ломит висок и затылок ноет.
Что мне твоя любовь, теплый котенок
Когда осень вот-вот вспомнит,
Вспомнив – острою бритвою вспорет

Ломит колено, запястье – старые раны.
Что мне твое благословление, мама?
Где ты была, архангел ТВ-экрана,
Когда я превращалась в бездаря и тирана?
И эти звонки в октябре...

Я помню мальчиков с большими хуями,
Я помню девочек на мотоциклах
Но они нихуя меня не цепляли
Посреди ежеосеннего цикла,
Смертной хандры и отборной печали.

Когда ломит висок и затылок ноет
Я верю той, которая скажет:
Ты – мой талантливый параноик
Ты потерпи, тебе только кажется…
И никому – «он все время ноет».
Даже – если так и окажется…

Ты полгода мне не звонил за тем,
чтоб незачем, с кондачка, приехать?
И наводнить саркофаг моих стен
Самым отборным смехом?
Смехом капитана районной сборной.
Смехом – за который бьют в морду,
Те, которых ты переехал.

Из времен года ты выбрал осень,
То ли по злой памяти, то ли по дури.
Ты хоть помнишь, что ты меня бросил
В сентябре, обозвав на прощанье дурой?
И, заметим, не стервой, не курвой.
Что терпимо. А как окурок
Выбросил, не дойдя до урны.

А теперь развалившись на стуле
В кухне, где все так же – тарелки
Только новые. Те я перебила – хуле.
Ты опять переводишь стрелки,
Ты хамеешь, чувак, в натуре
Требуешь виски и слабосоленой семги.
Делаешь одолжение тёлке.

Парень, которому поголовно рады
Гордость семьи, бригады и своего района
Преисполнен мужской бравады.
Куришь так, что шкалит уровень тесторона
У самцов, что бухают рядом,
А у женщин падает оборона
От одного твоего взгляда.

Я же хотела сказать – дверь направо,
Хлопни громче до дребезжанья стекол
Все, все, дорогой, я больше не принимаю ставок
Брось, дорогой, я же тупая телка
Сколько таких под тобой перебывало?..
Вот и гудбай. Ничего не ёкнет
Дверь, повторяю тебе – направо.

осень по венам течет золотая,
мама моя. Мама мИя!
Как я устала от этого мира
Приступов безумия и тусклой хандры
Мурашек по коже.
Прохожих, что заполонили
Части проезжие. Стенокардия,
Аллергия на жизнь.
Развивающаяся глаукома
И загибающаяся шизофрения.
Больница, капельница, кома…
А по раскисшей дорожке до дома
Идти в темноте каждый вечер
Мимо притухших витрин продуктовых
Безнадежно запертых магазинов
Зато – мужчины у сияющих казино
И – вслепую вставлять патроны
В магазины моих стволов.
Наплевать, что пули «удар» - из резины
И от страха почти не спасает. Похуй.
Из подвала моих зрачков
Сука-осень целится в спины
И стреляет поверх голов.

Черно-белые фильмы, немое кино - город вырос из снов и куда шире глянца. Слишком много скопилось сквозных дворов, чтобы было кого бояться средь домов, похожих на косточки домино. Под ногами вода, и «канада грин» получила гринкарту на всех газонах: жесткий ежик стеблей из залысин земли под свинцовым небом осенний сплин разбавляет мутно-зеленым, нагнетая градус глухой тоски.
В этом городе страшно дожить до седин, старость худшая из перспектив – так, привычно, часов с шести, горло требует виски и анальгин.
И какое там, чтоб кого спасти!

Да, не включили -
И радуйся, что не включили
В серию фэнтэзи под яркой обложкой
В списки лауреатов нового стиля
Прозы в постели,
Которую стелют, те
кто нас редактирует.
Да, не включили!
И вряд ли когда-нибудь позже
В расстрельные списки
Избранных, «лучших из лучших»
Что медом по нёбу, что плетью по коже
А так или иначе - получишь.
Да, не включили
Придя с работы компьютер,
Чтобы прочесть твои гениальные вирши,
Чтоб кликом имя твое продвинуть
К свеженасыпанному Олимпу
Новым богам полагаются новые горы…
Путь твой не торный.
Ты радуйся, ну же!..
Что не включили,
Не заключили в тесные рамки
В руки, в блокноты и чарты
Это такие черти! Такие подарки,
Которые только Евы и получают.
Яблочки к чаю.
А ты радуйся, что не включают.
Так-то оно сохранней.

На кого бы оставить мою тоску,
Как в отпусках оставляют кошек
Сбагривают шелковистых хищников с рук,
Раскидав по приютам, соседям, тещам.
Ах, кому бы оставить мою тоску,
Только чтобы не забывали,
Говорить с ней о смерти, поить кровью с рук
Рассеченных холодной сталью.
Вот оставить ее, а потом не забрать,
Так нередко бывает с любовниками и котами…
Только как мне потом на гитаре играть
И по осени плакать стихами?

"Камо грядеши?"

Не ради пустой бравады,
Не пустословия ради
Встает под косые взгляды
Идущий по водной глади.
Трезвый или «под мухой»
Презревший всевластие лейблов
В потертой идет косухе
Всем встречным - вина и хлеба.
Всем панкам – по сигарете
Всем хиппи – по горсти шмали
Всем эмо - стихи о смерти
И цианистый калий.
По левой щеке ударят:
Сломает руку - не глядя.
И Библию не читает
Идущий по водной глади.
Бредущий по миру Сын Божий
Он коксом припудрит ноздри
И скажет новое Слово
Всем пирсингистам. Про гвозди.