Прекрасное далеко

Читать детишкам космодиггеров курс лекций о сопутствующем праве было равносильно самоубийству. Народу набилось – не продохнуть.
«Какого черта я здесь делаю? Какого черта я здесь…»
- Не стоит так мандражировать, доктор Коттак. Они всего лишь дети.
- Клаус, прошу Вас, - он суетливо протянул руку изящной фигуре в уродливом штатном сьюте. От засилия цветовой гаммы германского флага начинало банально рябить в глазах. В мозгу некстати всплыла цитата о том, что любой патриотизм сводится к смерти инакомыслящих. – А Вы?
- Сесилия. Сесилия Штерн, - защитная маска отъехала в сторону, как каретка пишущей машинки конца позапрошлого века в интерактивной информационной программе.
«Доктор С. Штерн – женщина»?! – в первую секунду Клаус растерялся, а когда наконец-то собрался с мыслями, ало-красный безо всякой помады рот уже кривила понимающая улыбка.
- Побольше личных примеров, Клаус. Детишки это любят.
- Заметано.
По истечении мероприятия всех ждал банкет. Большой смежный зал, отделенный от «комнаты страха», как Клаус окрестил про себя обсерваторию, где проходила лекция, являл собой правильный восьмиугольник с маленькими иллюминаторами по центрам шести несущих стен. Основные две противоположные стены приняли на себя пневматические двери, позволявшие при необходимости превратить комнату из зала в коридор. Глядя на это фосфоресцирующее великолепие инженерной мысли, Клаус впервые задумался о том, как, должно быть, несладко приходится ребятам, живущим на шаттле – каждый день видеть одно и то же, не всякая психика выдержит, тем более неокрепшая.
- О чем задумались, Клаус? Видок у вас еще тот!
- Какой?
- Как будто вам в голову только что постучалась тема для диссертации. Одолжить вам один из моих карманных ПК? - доктор Штерн похлопала себя по бокам. – Сейчас-сейчас… Вот, возьмите, - наконец за одним из самоклеящихся замочков обнаружилась портативная цацка последней модели.
- Нет-нет! – Клаус задохнулся в восторге. - Один слюдяной слой, не так ли? Я не могу этого принять.
- Берите-берите! – голос Штерн не терпел возражений. – У меня их как грязи! Запатентовано моим аспирантом, - пояснила Сесилия в ответ на немой вопрос. – Если еще не забыли свою идею, советую записать. Оперативная память вне сомнений штука весьма полезная. Во всяком случае, надежней шумящей от возлияний поутру головы.
Женщина непринужденно рассмеялась, и Клаус улыбнулся в ответ. Его начинало утомлять собственное косноязычие. С другой стороны, с доктором Штерн было так легко и спокойно.
«Интересно, она шатенка или брюнетка»? – подумалось некстати.
- Если все еще не знаете, что сказать, разрешаю угостить меня пуншем, - и опять Сесилия прочла его мысли, улыбнулась. – Хотя то синтетическое дерьмо, которое здесь разливают, по-моему, годится только для испытаний антициррозных генетических модификаций.

Доктор Голдинг?
Штерн резко развернулась и одарила лучезарной улыбкой старика с заискивающим выражением лица, в нерешительности отиравшегося у нее за спиной.
- Хотел обсудить вашу новую методику, дорогая, - виновато кивнул он. Почему-то Клаусу.
- Нет-нет-нет, - по тому, как Сесилия замахала руками, доктор Коттак понял: Сатурну больше не наливать. – Что толку говорить о педагогике, когда у нас не решен семейный вопрос? Вот когда правительство официально откажется от семьи как от ячейки общества, тогда и поговорим.
- Вы даже не сомневаетесь, что так и будет, моя дорогая, - доктор Голдинг укоризненно покачал головой.
- Не в моих правилах надеяться без малейшего повода, - отрезала Сесилия холодно. – Я сумею примениться к любому из утвержденных вариантов формирования гражданского общества и отыскать плюсы в чем бы то ни было, Вам ли не знать? В конце концов, все эти концепции разрабатывала либо я, либо мои протеже.
- Это-то тебя и огорчает? – Голдинг понизил голос. – Как можно оставаться убежденным тупицей при таком научном руководителе?
Сесилия беспомощно оглянулась и бросила на Коттака испытующий взгляд.
- О, прости! – старик с чувством пожал ей руку. – Я не думал…
В этот момент в зал вошел рослый широкоплечий блондин, и всех присутствующих будто жидким азотом сковало – кто, где стоял, там и замер.
- Только вспомни дерьмо!
Клаусу показалось, что Сесилия вздрогнула.
- Ты в порядке? – нахмурился он.
- Да, спасибо, - женщина потерла виски. – Но на «ты» мы, помнится, пока не переходили.
- Так перейдем? – широко улыбнулся Клаус.
Доктор Штерн посмотрела на него так, как будто бы не до конца разумела, где и с кем находится.
- Обычно это предполагает тосты на брудершафт, - наконец пожала плечами она.
Клаус вздохнул свободнее:
- Извините.
- Голдинг, Штерн, - блондин кивнул по очереди тем, кого называл.
Клаус рассматривал его с интересом. Он-то думал, что подобные рецессивные черты давным-давно уже стали достоянием учебных программ – не более чем лишней любопытной информацией.
- На «ты», так на «ты», - выпалила Сесилия. – Пойдем, проводишь, мне нужно подготовиться к закрытию конференции. По дороге обсудим твою теорию.
С этими словами доктор Штерн, подчеркнуто игнорируя обратившегося к ней высокомерного блондина, схватила Клауса за руку.
- Какую теорию? – не понял Коттак.
- Которую ты хотел со мной обсудить, - с нажимом произнесла Сесилия и посмотрела на незадачливого провожатого неожиданно зло.
Клаус был покорен: за этим взглядом он мог бы идти, куда угодно.
Позднее, размышляя о впечатлении, произведенном надменным красавцем, доктор Коттак пришел к однозначному выводу: человек этот ему неприятен. И из-за показательно арийской внешности в том числе, хотя на поводу у подобного рода симпатий-антипатий Клаус вроде бы никогда не шел. Внешность, кстати, показалась доктору смутно знакомой. Мужчины не уступали друг другу ни в росте, ни в габаритах, и Коттак почему-то был уверен, что столкнись они однажды на узкой тропе, блондин едва ли стерпит подобное положение дел.
Сесилия угрюмо молчала, и Клаус почел за благо не третировать ее расспросами. Они вышли в двери, противоположные входу в обсерваторию, пересекли какую-то галерею, затем еще одну…
Женщина шла быстро. Мужчина старался не отставать.
- Вот черт! Не успели, - внезапно она остановилась.
Прежде, чем Коттак понял, что красная точка в сантиметре от ее головы – старый добрый лазерный прицел.
«Вот черт!» - повторил про себя он. Времени на раздумья не было. Поэтому кавалер бесцеремонно сгреб даму в охапку и швырнул на пол ничком, подмяв под себя. А в следующий момент что-то твердое и холодное ткнулось ему в бедро. Не веря собственному счастью, Клаус вынул из неестественно подогнутой женской руки совершенное оружие смерти – «Эльзас - Мрак» с акустической системой навигации - и не удержался, погладил-таки черный гладкий ствол:
- Дай отгадаю! Запатентовано твоим аспирантом?
- Стрелять умеешь? – вопрос был явно риторическим. - Тогда прикрой. И слезь с меня, сделай милость, не то раздушишь.
- А они-то почему не стреляют?
- Потому что твой труп им на хрен не нужен! – не успела Сесилия откатиться подальше, выбравшись из-под Коттака, как по ней сейчас же открыли сплошной огонь. – Ты должен будешь занять мое место в ученом совете.
Двигаться приходилось буквально ползком, то и дело оскальзываясь на стерильном полу, да еще и поминутно отстреливаясь. К тому же Клауса не покидало чувство нереальности происходящего, поэтому вдобавок ко всему еще и думать он не успевал.
- Какого черта они делают?
- Издеваются, сам не видишь? – прорычала Сесилия, которой маневрировать в положении боевой готовности стоило куда больших усилий, чем относительно трезвому Клаусу – стрелять она явно училась из упора лежа – по сокращенной программе для особо ценных сотрудников, охрана которых полагалась занятием государственным.
- У нас «Эльзасы», так что сила на нашей стороне, - сказал мужчина и схлопотал пулю в плечо.
Впрочем, им однозначно повезло: кто-то поднял тревогу.
- Жди облавы, - устало вздохнула женщина.
«Кстати, что до трезвости…» - подумал Клаус.
- Далеко отсюда до твоего личного отсека?
- Нет, а что?
- У тебя найдется что-нибудь выпить? – Коттак набрался наглости, зажав ладонью кровоточащую рану.
С минуту доктор Штерн внимательно смотрела на него, как будто бы всерьез раздумывала над ответом, затем молча кивнула и убрала сослуживший свою службу «Эльзас» в один из самоклеящихся карманов. Глядя, как сьют заглатывает блестящую пушку, Клаус дернулся. Что и говорить, некоторые современные технологии вызывали в нем необъяснимую с точки зрения банальной эрудиции неприязнь.
Если подумать, он и в оружии не особенно-то разбирался, просто умел из него стрелять. А уж у «Эльзаса», как и положено последнему достижению техники, характеристики были те еще! Из такой игрушки разве только инвалид не попал бы. Сознавать свою незначительность в этой связи для мужчины было делом едва ли приятным, и, тем не менее, Клаус держался.
«В конце концов, я ученый, а не телохранитель», - рассуждал он.
- Не знаю ничего, что снимало бы стресс лучше виски. Шнапс, к сожалению, не годится для этих целей, - Сесилия улыбнулась, когда гость принял из ее рук пузатый стакан с характерной субстанцией. - Твое антишоковое. Ты заслужил.
Пальцы покалеченной руки плохо слушались. Пуля в лабораторном судке на журнальном столике перед Клаусом подло двоилась. И было даже странно осознавать, что это самая обыкновенная пуля. Или необыкновенная?
- Анализ крови будет готов через полчаса. Но, поверь женской интуиции – она меня еще ни разу не подводила, - если ты не скончался на месте за шестьдесят секунд, твоей жизни уже ничего не угрожает, - доктор Штерн опустила окровавленный зажим в какую-то колбу. Она снова прочла мысли Коттака и опять удивила его. На сей раз - предпочтением медицинской стали одноразовым инструментам. Но погружаться в нюансы стерилизации, как ни странно, Клаусу не хотелось – он предпочел поверить Штерн и ее интуиции. Казалось, нет ничего естественнее сознания, уплывающего на волнах мелодичного женского голоса:
- Ты владеешь гипнозом?
- Нет, - Сесилия со вздохом наслаждения сбросила сьют и, оставшись, в чем мать родила, принялась обрабатывать кожу охлаждающим и дезодорирующим, как позже выяснилось, молочком.
- Что ты делаешь?! – Клаус уставился на женщину в немом изумлении.
- Предпочитаешь запах пота?
- Я не об этом. Зачем ты разделась?
- Ну… - женщина сделала вид, что задумалась. - Подскажи мне способ занятий личной гигиеной в одежде, и я избавлю тебя от порнографических видов, клянусь.
Так как Клаус продолжал потрясенно молчать, за сьютом последовала предписанная регламентом шапочка – светлые волосы рассыпались по покатым плечам.
Клаус вдруг отстраненно подумал, что по большому счету, вольное обращение с защитными масками, которое позволяли себе пассажиры шаттла, является прямым нарушением техники безопасности.
Дальше мысли путались, громоздились одна на другую. Коттак, что называется, попал – впервые путешествовал в космосе, и сразу тебе и диггеры, и великий С. Штерн, оказавшийся на деле великой, и обстрел, и призрачность кожи – матовость цвета слоновой кости, из которой на Земле продолжали делать журнальные столики для правительственных дач…
- А? – он не сразу спохватился, что буквально впивается взглядом в подвижный рот.
Правил Клаус обычно не нарушал. Именно поэтому он зациклился на дурацкой защитной маске, которую мысленно примерял обратно на Сесилию целый вечер, вместо того, чтобы обратить внимание на то, какая необычно светлая у нее кожа, и предположить, что и все остальное…
Нет, это было невероятным – просто невероятным – белый пепел без намека на седину. Абсолютно здоровые волосы. Клаус готов был спорить на спектральный анализ. В то же время доктор Штерн не выглядела женщиной, знакомой с косметическими уловками.
Пока Коттак терялся в догадках, она терпеливо повторила:
- Я говорю, что я обычная немка. Традиционное воспитание соответственно.
- То есть ты всегда ходишь по дому нагишом, – перевел сам себе мужчина.
- Как с тобой сложно, Клаус, - Сесилия кивнула, насупилась и потянулась за графинчиком с узнаваемым запахом – шнапс. – Твое здоровье!
- Просто когда я вот так на тебя смотрю, боюсь, мои самоограничители не работают.
- Заботишься о своей моральной чистоте? – хихикнула Штерн. – Бром в компот – веками проверенный способ. Эффективнее всех ментальных блоков вместе взятых – это я тебе со всей ответственностью заявляю.
Женщина внезапно резко склонилась над столом – ее длинные волосы проехались по гладкой поверхности – и коснулась губами губ своего спасителя:
- Ты мне тоже очень понравился.
- Может, объяснишь тогда, какого дьявола происходит? В смысле я так понял, кто-то хочет тебя убить?
- Пока только напугать, - Сесилия капризно поджала губы и немигающим взглядом уперлась Клаусу в переносицу. – Вот что, по-твоему, ты делаешь?
- Думаю о чем угодно, лишь бы не о тебе, - честно признался Коттак, обратив старательно блуждающий взгляд в сторону ничем непримечательных полок. – Кстати! Что это?
Среди реторт, мензурок, колб и прочей стандартной всячины в глаза особенно бросался яркий предмет.
- Фаллоимитатор.
- Фалло…- что?
- …Имитатор. Достался мне в наследство от натуралистов. Не тех, которые общественная организация при министерстве экологии, а тех, которые последователи натурфилософов. Их теории признали лженаучными, в результате чего освободился мой теперешний кабинет. А до меня в нем дневала гей пара весьма известных по тем временам ученых. Они-то и оставили мне сувенирчик на память.
Клаус допил остатки виски, встал, подошел к полке, наступив пару раз на волочившиеся следом рукава приспущенного сьюта, повертел «сувенирчик» в руках – в онемевших, было, пальцах правой благополучно возобновилось кровообращение - и задал глупый вопрос:
- Почему он с усами?
- Для остроты ощущений? - Сесилия пожала плечами. – Хочешь попробовать?
- Ну, я… то есть, мы могли бы, конечно, но разве для этого не нужно получить…
- Разрешение на соитие? – женщина посмотрела на часы, которые в отличие от сьюта, продолжали оставаться на ней. – Беги быстрее, может, успеешь. Завтра перед отбытием у меня, возможно, найдется на тебя полчаса, а возможно, уже и нет.
Лицо Коттака вытянулось – уголки губ сами собой поползли вниз.
- Я пошутила! – рассмеялась Сесилия. – К черту разрешение, Клаус! Если это все, что тебя волнует, просто иди ко мне. Только сьют до конца сними.
- А его куда? – мужчина продолжал вертеть в руках искусственный фаллос, до поры отказываясь признаваться себе в нежелании расстаться с понравившейся игрушкой.
Доктор Штерн улыбнулась чуть-чуть отстраненно, забралась на постель и развела ноги, взглядом указывая туда, где пепелился едва различимый на фоне светлой кожи пух.
Коттак еще успел восхититься такой растяжкой, прежде чем окончательно потерять голову от запаха фруктового йогурта, которым благоухала впитавшая молочко кожа. Карамельная, прохладная на ощупь изнанка бедер розовела под пальцами и таяла под взглядами. Эксперимент вышел из-под контроля, и мужчина уже не помнил себя от горячечного удовольствия, когда шипение женщины шумовым аффектом вонзилось в уши:
- Шайзе, Клаус, нельзя ли нежнее! Я понимаю, что метод научного тыка занимает почетное место в арсенале любого ученого, но ты же не пальцем в небо стремишься попасть! И, кстати, о пальцах. Их тоже можно использовать.
- Может, подашь полезный пример? – Коттак взглянул из-под челки слегка сурово.
- Нет! – Сесилия тряхнула головой: ее осенила внезапная мысль. – Этого просто не может быть! Сначала ты ведешь себя так, как будто голых женщин отродясь не видел, естествоиспытатель, тоже мне… теперь вот… Постой-ка! Да ты о процессе имеешь представление не большее, чем я о точном машиностроении!
- Учитывая твою патологическую всестороннюю развитость, должен ли я считать подобное заявление комплиментом? – Клаус ухмыльнулся. Терять ему было нечего.
- Сейчас проверим, насколько ты безнадежен. Ляг на живот! - доктор Коттак послушался, поосторожничав с саднящим плечом.
Глаза Сесилии горели не хуже нефти - неразбавленным исследовательским энтузиазмом. И это странным образом заводило. – Расслабься!
Сильные уверенные движения, выжимавшие натянутые напряжением мышцы к позвоночнику, послужили поставленной цели как нельзя лучше. Забывшись, Клаус довольно заурчал. Запах фруктового йогурта заметно усилился – не иначе Сесилия натерла его своим волшебным молочком. Ощутив приятное покалывание в позвонках, мужчина приготовился к чему-то фантастическому, и предчувствия его не обманули.
- А вот и пальчики.
- Гхм, - Коттак покусал запястье. – Ты уверена, что знаешь, что делаешь?
- Похоже на массаж простаты?
- Похоже.
- Ну и что в таком случае тебя смущает? – к первому пальцу добавился второй, ко второму третий, и вот, когда Коттак уже замер от сладкого ужаса, испугавшись, что Штерн запустит в его кишки всю свою аккуратную пятерню, тепло накрыло мужчину волной, избрав своим эпицентром низ живота.
- О, да ты просто не по девочкам, Клаус! – Сесилия присвистнула. – Я даже еще до самого интересного не добралась.
- Ты знаешь, я думал об этом, - признался Коттак, придя в себя после первого в жизни оргазма, – анализировал. Я не любил контактные игры, ничего такого, да и мужское строение не находил никогда особенно привлекательным. И потом, у меня была прекрасная мать. Я всегда мечтал встретить кого-нибудь похожую на нее. Не думаю, что парень способен на такую же самоотдачу. Что есть, то есть – мужчины страшные эгоцентрики. А вообще секс сексом, но иногда ведь хочется поговорить.
- Странно, - женщина повела плечами. – Мне всегда казалось, что у двух мужчин в этом плане возможностей больше.
- У тех, кому неинтересно чужое мнение, безусловно, но есть и те, кому любопытен взгляд под иным углом. Не знаю, как другим, а мне как ученому такое просто необходимо. А еще, когда парень говорит тебе, что он не девка, чтобы ты над ним трясся, это остается только принять, потому что он прав. Но иногда ведь хочется позаботиться о ком-нибудь, кому это действительно нужно – такой себе стимул шевелиться. Пусть дешево и сердито, но тоже вполне жизнеспособная претензия, не так ли? Все эти союзы независимых субъектов попахивают кратковременностью политических блоков, а в отношениях ты либо ведомый, либо ведущий. Третьего не дано.
Сесилия кивнула задумчиво и машинально погладила Клауса по спине. От этого пустячного жеста мужчина снова завелся:
- Ну что, настал мой черед позаботиться о твоем удовольствии?
- Нет, сначала давай повторим.
- Ты что, решила отжать меня досуха? – Клаус развеселился. – Не уверен, что после двух раз подряд сгожусь еще хоть на что-нибудь, предупреждаю.
- А что так слабо?
- Просто пьянею медленнее тебя, вот и все.
- Брось, мы не так много выпили. И вообще, по-моему, ты себя недооцениваешь!
- Лучше недооценить, чем переоценить.
- Классический мужской подход! – Сесилия фыркнула и вновь принялась за ягодицы и спину Коттака.
На этот раз Клаус провалился в детские воспоминания - к чему бы это? - о том, как мама водила его в бассейн, где была симпатичная массажистка фрау Хельга, и кормила по утрам мюслями с сухофруктами на молоке. Еще до того, как все на свете продукты сделались суррогатными.

Сесилия потребовала инструментарий, и Клаус снова кончил сразу же, как только стенки ануса сомкнулись вокруг усатого фетиша, без проблем проникшего в растянутое мышечное кольцо. Удовольствие было настолько ярким, что потом Коттак тщетно силился разобраться, потерял ли он сознание или всего-навсего счет времени.

- Извини, если что не так, - выдавил изможденную улыбку он. – Уж как вышло. В то время как мои одногодки стояли в очереди за патентом на размножение, я занимался наукой. Интимная сфера до сих пор меня как-то не привлекала, что ли.
- Если я скажу, что ты только что практически осуществил мою потаенную эротическую мечту, ты будешь смеяться? – щелкнула языком доктор Штерн.
Коттак прыснул:
- И эта женщина написала монографию о мужском доминировании! Из тебя бы получился отличный мужик, доктор. Признавайся, хотела родиться парнем?
- Вовсе нет. Так уж вышло: чтобы выжить, в этом мире нужно быть хоть чуток мужчиной. Как бы то ни было, никаких транссексуальных проблем? Модификация личности неактуальна?
Смеясь, они пожали друг другу руки.
- Ты все еще хочешь знать, какого дьявола происходит?
Коттак кивнул. Тогда женщина взяла его руку и приложила к своей груди. Мужчина очертил большим пальцем аккуратный шоколадный сосок, сорвав удивленный стон с губ Сесилии, и остался доволен собой.
- Знаешь, что это?
- Грудь. Красивая женская грудь, - на этот раз Клаус обозначил окружность соска языком.
- Фи! – доктор Штерн всхлипнула, но тотчас вернула себе свой скепсис. – Ты так легко забыл о том, что ученый! Роль героя-любовника уже не кажется тебе непривлекательной? Это, - на сей раз она приложила свою руку к груди, их с Клаусом пальцы встретились и переплелись. – Молочная железа. Красивая или нет, суть – функциональная. Причем мне пришлось немало потрудиться над тем, чтобы было так. Пластика соска никуда не годилась – не обошлось без оперативного вмешательства. Так вот, это то, чем самки homo sapiens выкармливают свое потомство. И то, чего Захер хочет это самое потомство лишить.
Коттак замер: кусочки паззла внезапно сложились в картинку, вернее, в портрет с подписью тиснением по золоту:
- Премьер-министр Захер Зонтаг…
Высокомерный ариец.
- Для тебя, наверное, не секрет, что мы с ним вместе учились в интернате при академии, - продолжала Сесилия. - Я всегда относилась к Захеру как к брату. Он, как тень, неотступно следовал за мной по лабиринтам судьбы. До тех пор, пока однажды мне ни хватило ума отказаться от власти, а он не смог не поддаться соблазну. Тогда наши пути разошлись, и теперь самый близкий в недавнем прошлом человек вставляет мне палки в колеса. В частности он подал проект на основании твоей диссертации, в которой ты так неосмотрительно провел параллель между полумифическими спартанцами и нашими современниками. Скажи, чем ты думал, позиционируя общество, которое в основе своей гомосексуально?
- Так вот почему… - Клаус присвистнул. До этого он слушал, не перебивая, по мере сил абсорбируя – как лабораторная губка - информацию, обещавшую быть объемной. Но вот доктор Коттак сопоставил некоторые факты:
- Я слышал, наш премьер-министр – гей?
- Я бы сказала – пидор, - Сесилия отвернулась.
- Странно, - голос Клауса, презиравшего дискриминацию во всех ее проявлениях, что неоднократно по жизни подчеркивалось, понизился до температуры мгновенной заморозки. – Я думал, однополые отношения легализовали еще в середине двадцать первого века.
- Да я и не против в принципе! Просто не хочу, чтобы их навязывали гетеросексуалам так, как соблюдение полярности – гомосексуалам в свое время. В интернате я поклялась, что сделаю все возможное, чтобы других детей миновали все те унижения, через которые нам с Захером довелось пройти. И я костьми лягу, но выполню свое обещание! У детей должны быть родители. Во всяком случае, у моих детей.
- Вас что там, били? – ужаснулся Клаус жесткому выражению лица Сесилии, которая все же соизволила на него взглянуть.
- Били и насиловали. Девчонкам по большому счету не на что жаловаться – они могли забеременеть. С ними носились, высчитывали дни, так сказать, ловили кайф большей частью от специфики секса. Парням же доставалось непомерное либидо педагогов во всей красе. Может, поэтому Захер вырос таким кретином, кто знает? Мне так жаль его! Но это еще не повод.
- А от тебя-то ему что надо? – Коттак рывком сел на постели. Потревоженное раненое плечо протестующе взныло, но мужчина и не подумал отнять от него женщину, которую успел крепко прижать к себе.
- Всего лишь пару здоровых арийцев на расплод! – доктор Штерн презрительно фыркнула. – Дети? Но зачем, я не понимаю…
- Для возрождения великой нации, Клаус. Захер одержим идеей своей исключительности. Самое забавное в этом, пожалуй, то, что в постель он пригласил даже не молочную шоколадку, вроде тебя, не говоря уж о том, чтобы выбрать кого-нибудь со своим фенотипом. Нет, кожа его парня чернее ночи! И такова же его душа, если она вообще у сучонка есть. Эта парочка еще наделает дел, прежде чем амбиции окончательно погубят их. Я, в отличие от Захера, хорошо изучала генетику. Я знаю, что такое рецессивные черты, и что, чем скорее мне подобные родят своих кофейных детей, тем спокойнее будет этому миру. Индивидуальность – совершенно не та ценность, к которой стоит стремиться на пороге пугающей неизвестности. Белые изводили чернокожих веками. Ради того, чтобы теперь, когда ассимиляция вступила в завершающую стадию, научные труды отдали должное ниггерам за крепкие зубы, волосы, ногти и эластичные сухожилия. Это - вклад афровыходцев в генофонд землян, как и повышенный иммунитет ко многим болезням, канувшим в лету благодаря тому же смешению. Как только Захер поймет, что я непреклонна, мне не жить, - Сесилия вздохнула. Ее волосы лунными дорожками выстилали плечи, придавая лицу угрюмое выражение. – Теперь о тебе. Ты назначен замглавы ученого совета при правительстве, а глава – это я. Жди официального уведомления со дня на день. Поздравляю, - доктор Штерн протянула руку, которую Клаус машинально пожал. – Я не в праве требовать от тебя чего бы то ни было. Но это не запрещает мне надеяться, что, заступив на высший пост после моей смерти, ты станешь противиться политике Захера так долго, как только сможешь. Когда мы сегодня увиделись в обсерватории, мне показалось, такой человек, как ты, не может быть расистом.
- Цвет кожи неподходящий? – ухмыльнулся Клаус.
- И это тоже, - подмигнула Сесилия и выписала пальцем позитивную свастику на груди своего заместителя.
Коттак наклонился и, смеясь, поймал ее губы:
- Вы уверены, что не сгущаете краски, доктор?
Штерн неторопливо ответила на поцелуй, после чего невесело рассмеялась:
- Я как нельзя более трезво оцениваю ситуацию. На этот раз мне не выстоять. Я и так продержалась долго. Но кое-что успеть я еще могу. Жаль-жаль-жаль. Мое место возле плиты - киндер-кюхе-кирхе – и я бы с удовольствием туда возвратилась, да только кто уж теперь отпустит?
- Ты серьезно?
- Этот мир принадлежит мужчинам, - доктор Штерн пожала плечами. – Ничего не имею против. Только где взять добросовестного владельца? А вообще-то есть вещи куда приятнее политики и перестрелок – тратить деньги, готовить, выбирать белье, обставлять дом… Главное, мне кажется, дотянуть до войны, тогда уже будет не до расовых предрассудков.
- До войны? Так ты тоже считаешь, что она неизбежна?
- К тому все идет, - Сесилия посмотрела на собственные пальцы, затекшие в пальцах Клауса, усмехнулась и поднесла к губам это карамельно-шоколадное хитросплетение. - Развитые космические колонии – это куш. Передел сфер влияния не за горами – все возвращается на круги своя. Что мы делаем на этом шаттле, как ты думаешь, а? Готовим плацдарм. Космодиггеры и пираты – это отбросы мирового сообщества – интернациональная рать. Думаешь, наше правительство просто так ни с того, ни с сего их прикармливает? Дудки! Дети, которым мы вчера с тобой читали лекции о паритетах и консенсусах - это потенциальное пушечное мясо. Все, что им нужно знать: хочешь мира – готовься к войне.

Если Коттак и собирался что-либо возразить, ему помешал компьютер, пронзительным писком разорвавший наступившую тишину.
- Совсем забыла про твои анализы! – Сесилия спохватилась, прошлепала босыми ногами по полу к рабочему столу, заставленному какими-то коробками.
«По-видимому, она уже упаковала вещи» - от этой мысли мужчине сделалось неуютно. Больше всего поражала даже не дальновидность женщины, а нежные ласки, которыми перемежался ее жестокий рассказ.
- Как я и предполагала, тебе ничегошеньки не угрожает. Но температура скачет. Странно, вроде, небольшая была кровопотеря, - доктор Штерн обеспокоено нахмурилась. - Ложись-ка ты спать.
- А как же ты? – Клаус тоже нахмурился, ощутив непрошенную неловкость. Возбуждение сошло на «нет», игривое настроение, понятное дело – тоже. Остался только неприятный осадок, непонятно откуда взявшийся.
- И я лягу. Рядом с тобой, - с этими словами Сесилия возвратилась в постель.

К своему изумлению Коттак заснул буквально сразу же – усталость и алкоголь таки взяли свое.
Ему снились миллиарды световых лет, теплое дыхание на собственной шее и тихий шепот, сопровождаемый невесомым поцелуем в раскуроченное плечо: «Прости, я не хотела тебя подставить. Спасибо, что спас мне жизнь. Она нам еще пригодится».
Проснулся он в пустой комнате, начисто перевязанный, умылся, оделся и обнаружил при себе карманный ПК Штерн, который решил возвратить владелице. Тем более, в нем был один файл. Что-то вроде бизнес-плана поездки, согласно которому главе ученого совета надлежало, как минимум раздвоиться – иначе успеть все попросту не представлялось возможным. Очевидно, коррективы в план действий вносились по ходу, потому как семнадцатым пунктом между торжественной сдачей каких-то интерактивных программ в эксплуатацию и пресс-конференцией значилось: «соблазнить Клауса».

- Это правда, что вчера, возвращаясь в личный отсек, Вы подверглись разбойному нападению? – Коттак появился, когда мероприятие подходило к концу. Но стоило парню из службы безопасности шаттла окликнуть изящную фигуру в уродливом сьюте, по левую руку от ухмыляющегося премьера, и журналисты тотчас оживились.
- Что вы? Нет, - если Захер и был удивлен ответом, то не подал виду. Клауса накрыло незнакомой до сих пор тревогой, – вчера после банкета доктор Коттак учил меня обращаться с именным «Эльзасом», возможно, со стороны это и выглядело как нападение, - Сесилия непринужденно пожала плечами. – А вот, кстати, и сам доктор. Его спросите.
- Ложная тревога, командир, - кивнул Клаус, проклиная свое неумение лгать и неубедительный тон.
- Да, но у вас бандаж, - заметил приставучий служивый.
- Я оказалась хорошей ученицей, - Штерн взяла Коттака под локоть, как будто бы под защиту.
- Какого ты соврала ему? – набросился мужчина на свою спасительницу, как только они оказались вдали от чужих ушей. – Ты знаешь, что за дачу заведомо ложных показаний – это не тост, черт возьми, а статья?!
- Политический скандал – это тоже не название мужского журнала, а как минимум первая полоса! – Сесилия закурила. – Ты что-то хотел? Быстрее Клаус, а то мне еще котят детям диггеров раздавать.
Коттак только теперь заметил в руках у Штерн корзинку с копошащимися лохматыми комочками. Внезапно эта сцена его растрогала.
- Тебе идет. Органично так… - сподобился мужчина на комплимент.
- Спасибо. Все? – Сесилия стряхнула пепел с наполовину истлевшей сигареты и невидящим взглядом уставилась в пол. – Знаешь, - так и не дождавшись продолжения, заговорила она, - в близости смерти что-то есть. По крайней мере, я не увижу этих детей обманутыми.
- Нет, - Клаус запнулся. – Я тут подумал, тебе совсем не обязательно умирать. Если правительство повременит с отменой института брака, я хотел бы жениться на тебе. Что скажешь? Кофейные дети и все такое…
- Повременит, - Штерн с торжествующей улыбкой помахала у него перед носом очередным карманным ПК. – Законопроект отклонен.
- Тогда я немедленно подам прошение, если ты согласна.
Сесилия отрицательно покачала головой:
- Предложение должна делать женщина.
- Что за бред?! – опешил Коттак.
- Не бред, а утвержденная министерством инструкция. Женщина делает предложение и подает прошение. В виду высокой мужской смертности и непродолжительности жизни на одного мужчину согласно данным переписи в среднем приходится по две с половиной женщины. Тебе не кажется логичным предоставить право выбора ему, а не полагаться на случай?
- А если он, как я, выберет ту самую половину, которая вторая? Кто это придумал вообще?
- Я! – Сесилия ехидненько улыбнулась. – И на какие только уступки не пойдешь ради сохранности семейного института! Теперь осталось только разработать рекомендации по соитию, ради чего я, собственно, прямо сейчас отправляюсь в Индию. Этакий конспект «Камасутры» - никаких извращений, Клаус, сплошные миссионерские позы – тебе оно надо?
- Да разве в этом дело?!
«Спокойно, парень, - сказал себе Коттак. – По крайней мере, она изобрела предлог отказать так, чтобы не унизить твое чувство собственного достоинства. Уже за одно только это стоит быть благодарным. Ну а на что ты рассчитывал? Вчера было вчера – издержки стресса, адреналин в крови; инстинкт продолжения рода под угрозой жизни взял и сработал, - а сегодня - это сегодня…»
- Эй! – от дальнейших размышлений мужчину отвлек женский оклик. – Так ты женишься на мне или нет?
Настала очередь Коттака ехидненько улыбаться.
- Вернешься – поговорим, - пожал плечами он и зашагал прочь, зажав в кармане сьюта ПК, который передумал возвращать, а про себя подумал: «Куда я денусь?»