Пари

заявка №13
М/М, стаффинг, секс. Полный - актив.
Возраст от 18 до 40, можно с значительной разницей между героями.
Графика.

Warning всем, кроме заказчика: если вы не знаете о чем шла речь в заявке, лучше не читайте. У автора нет никакого желания отбрехиваться от возможных воплей «что за гадость».

Четвертого июля в захолустном городке N, что на севере штата Мэн, благополучно миновали празднества, посвященные Дню Независимости. Все действо заняло часов пять-семь, пролетело как конькобежец по накатанной трассе. А вечером того же дня в редакции местной газетки страдали два репортера, которым полагалось освятить "знаменательное" событие.
- И вот о чем прикажешь писать? - в двадцатый раз за десять минут простонал один из них, по имени Лэсли Кирк.
На пол полетели обломки карандаша. Его напарник, Дональд Эшли с сочувствием воззрился сначала на невинно убиенную канцелярскую принадлежность, потом на приятеля, тяжело вздохнул. Вместо ответа достал из картонной коробки пончик с повидлом. Теплая сдоба - неплохое средство от мук творчества.
- О чем писать, я тебя спрашиваю?! - Лэсли перегнулся через стол, чудом не свалив монитор, клавиатуру и аккуратно разложенные черновики заодно. - Ни единого события. Все скучно и тягомотно, как занятия в воскресной школе.
- Перепечатай речь мэра, - предложил Дональд.
- Уже, - вздохнул Лэсли. Теперь он сидел на столе, и Дональд подумал, что только узкая задница Лэсли способна втиснуться на стол журналиста. Задница с целым набором юного механика - шилами, гвоздями, может и шурупами в ней. - Заняло пол-страницы. Это я все "эээ" и "мнэээ" вычеркнул, разумеется. А дальше? Конкурс вышивок? Бег в мешках? Тьфу, Дон, мне стыдно за наш город и нашу газету...
Звучало последнее пафосно и дешево, как заказные стихи. Дон мысленно влепил "F", отправил в рот последний кусочек пончика и потянулся за новым.
- В параде у нас сплошь старички, от концерта даже у меня уши завяли, - перечислял трагическим голосом Лэсли, его длинные волосы, из-за которых он здорово смахивал на Орландо Блума в роли Леголаса (и страшно бесился, когда его так обзывали), грозили нырнуть в заветную пончиковую коробку. Дон на всякий случай отодвинул "драгоценность" подальше.
- Лэс, прекрати. У меня на винте сохранился прошлогодний номер. Давай перепечатаем, все равно никто не помнит. Хочешь пончик?
- Отвали, Дон. Это неспортивно - повторять... - Он скривился, будто подсунули уксус, - и кстати, сколько можно жрать? Ты скоро в дверь не пролезешь.
- Ну, тогда придется работать дома, - флегматичного Эшли задеть было трудно. Примерно как подпрыгнуть до Эвереста. - Ты мне напомнил: вроде там еще был конкурс пожирателей гамбургеров, нет?
- Точно, был, - уныло протянул Лэсли. - Как обычно: громила Джек сожрал пять штук за пять минут, получил сто баксов приза и все расползлись по углам. Тоска.
- М-да, я ничего не пропустил, пока записывал на диктофон речь попечительницы приюта для домашних животных. Всего-то пять гамбургеров. Я бы в два счета его обставил.
- Ты? - усомнился Лэсли. Окинул критическим взглядом приятеля. Дональд с его ростом около 5,8 футов и весом 230 фунтов, конечно, был более чем упитанным, круглым, как обожаемые им пончики. В отместку за "Леголаса" Лэсли произносил имя напарника, пропуская "l", и получалось "Donut", Пончик; и все же до громилы Джека, Крокодила Тома и прочих колоритных персонажей, словно сбежавших со страниц Рабле, Эшли не дотягивал.
- Я. Правда, на скорость вряд ли, - уточнил медлительный Дон.
- Да ну.
- Не веришь?
- Не верю, - Кирк подвинулся ближе, закинув одну длинную ногу на другую, на манер секретарши какого-нибудь Крутого Босса. - Черта с два. Ты все-таки не той... кхем, квалификации...
Дон молчал, и в том молчании мерещился треск фитиля. Лэсли вообразил мультяшную бомбу с ме-едленно ползущей искрой.
- Хочешь пари, Леголасик? - Дон сложил руки на животе. Лэсли скрипнул зубами, но потом обворожительно улыбнулся:
- Давай. Сколько гамбургеров одолеешь? Сорок-пятьдесят будет?
Дон задумчиво посмотрел в потолок, будто чего-то подсчитывая.
- Ну сорок – перебор, - демонстративно проигнорировал насмешку, - К тому же не хочу давиться гамбургерами. Берусь слопать две большие пиццы, полную порцию ребрышек и два галлона мороженого. Только, - Дон приподнялся в кресле, его губы оказались у щеки Лэсли, тот уловил запах одеколона и сдобы, плотный сладкий аромат, - Что ставишь ты?
В зелено-ореховых глазах "Леголасика" заплясала целая орда чертей.
- Что ставлю я? - повторил он голосом "секс-по-телефону", - Если выиграешь - можешь меня трахнуть.
Он с удовольствием пронаблюдал как покраснели и без того румяные щечки напарника. Провел длинным пальцем по гладко выбритому подбородку:
- Ну, идет?
Дон тяжело плюхнулся в кресло и протянул руку. В голове было пусто, как в животе на третий день диеты, когда уже понимаешь, что пошлешь ее далеко и надолго.
- Идет.
Статью о Дне Независимости слепили из чего попало, но для местной газетки вполне сгодилась; Дональд Эшли благополучно позабыл про пари. И приблизительно неделю спустя, едва кубарем не скатился с дивана от звуков, подобных маршу стаи носорогов по сафари.
В дверь тарабанили, причем явно ногами. Открыв, Дональд понял почему: обе руки Лэсли были заняты внушительными коробками, а в зубах он держал ведерко со сливочным Nestle.
- Ого, - только и вымолвил Дональд.
- Надеюсь, ты не забыл про пари?
Лэсли прошествовал на кухню. Не разуваясь – чем вызвал недовольную гримаску аккуратного Дона; обрушил коробки на кухонный стол, а мороженое отправил в залепленный разноцветными магнитами холодильник.
- До десерта вряд ли дойдет, - прокомментировал Лэсли.
- Дойдет-дойдет, - осклабился Дон, - Я умираю от голода. Кстати, надеюсь, ты надел не семейные трусы в горошек… золотые стринги со стразами вполне сойдут.
- Fuck you, - пожелал Лэсли, чем вызвал приступ хохота.
- Нет уж, я предпочитаю сделать это с тобой.
Они оба были бисексуалами, не особенно скрывали свои предпочтения - благослови Боже свободную Америку, где ты можешь трахаться с кем угодно, параллельно осуждая президента за связь с секретаршей. Но друг с другом отношения оставались дружескими… Пока.
Пицца, огромная как колесо трактора, ребрышки и полуторалитровый пакет сока (персикового, Дон к нему неравнодушен) заняли свое место в гостиной, на низком квадратном столике. Дон устроился в кресле. Лэсли – напротив.
- Как бы тебе не пришлось бежать за добавкой, - сказал Дон. Смахивало на спортивные состязания в колледже: каждая команда запугивала другую перед матчем. Еще – на весенние крики котов. Кто громче заорет – того и территория.
Впрочем, мяуканьем не отделаешься... да и разве Дон когда-то отказывался поесть?
Первые три куска он проглотил моментально, наслаждаясь острым вкусом тягучего сыра, томатных долек и ветчины. Лэсли вздернул бровь, пробурчал что-то вроде «Тебе бы тоже на конкурсе участвовать». Но скорость и Дон Эшли – диаметрально противоположные понятия. Он привык получать удовольствие.
Лэсли наблюдал, полузакрыв глаза, как Дон отправляет в рот ломтик за ломтиком, запивает соком – аккуратно вытерев пальцы салфеткой, чтобы не запачкать бутылку и пеструю кружку с Микки-Маусом. Поначалу Лэсли усмехался, считал куски пиццы – интересно, сколько осилит самонадеянный напарник, прежде чем сдастся? Поглядывал на часы – нет, все-таки конкурс на скорость не для Дона.
Потом…
Лэсли сглотнул.
Блестящие от сыра губы Дона словно накрашены блеском, и когда он приоткрывает рот, Лэсли будто кожей ощущает прикосновения языка. А еще – Дон симпатичный…похож на плюшевого мишку. Небось, с него рисовали Винни-Пуха в том мультике. Надо было притащить горшочек с медом.
Тем временем, Дон с сомнением уставился на вторую пиццу. Он был уже сыт, а рубашка и джинсы явно стискивали. Неудобно.
- Ты не возражаешь, если я малость разденусь?
«Решил продемонстрировать мужской стриптиз?» - едва не схохмил Лэсли, но сдержался. Молча покачал головой. И вцепился в подлокотники кресла, когда Дон скинул тесную рубашку и расслабил пояс на джинсах.
У Дона плавные округлые очертания фигуры. Он ассоциируется с рубенсовскими картинами. Какого дьявола Рубенс почти не рисовал мужиков? Мужики красивее…
А еще Лэсли всегда нравились брюнеты с голубыми глазами – редкое, экзотичное и яркое сочетание…
Лэсли тряхнул головой. Сосредоточился на пари. На пицце. Дон свернул в трубочку и отправил в рот первый ломтик второй штуки, уже без восторга и привычно-благодушного выражения на лице. Пожалуй, не рассчитал своих сил – а там еще ребрышки и мороженое…
Дон потрогал свой живот. Того гляди, лопнет…
- Давай пока мороженое, - Дон представил, как холодная масса растает и расползется внутри: по любому места займет меньше.
Лэсли помчался за ведерком.
И пожалел. Белесый пломбир таял на губах Дона, вызывая совершенно неприличные ассоциации. Лэсли невольно скрестил ноги плотнее, прикусил губу, чтобы не выдать себя частым дыханием.
Бесполезно.
Лэсли тянуло прикоснуться к гладкой кремово-белой (Дон сам смахивает на пломбир, ха, что за идиотское сравнение) коже. К темно-розовым соскам, интересно, они напрягутся от пальцев Лэсли?
Мысли таяли вместе с мороженым.
- Черт, - не выдержал Лэсли. Выпрямился. Дон взглянул на него снизу вверх, замер с ложкой во рту. Столько лет знакомы, но *таким* он Лэсли не видел, и сейчас вновь мигнуло двадцать пятым кадром сравнение с котами.
«Лэс – ну как есть кот. Гибкий такой котяра… Белый. Бантик бы ему привязать – самое оно».
- Чего тебе? – невнятно пробормотал Дон. И охнул, когда Лэсли спикировал к нему под бок. – Э… не понял…
Ложка с хлюпом приземлилась в ведерко. Дон отодвинул мороженое, ошарашено наблюдал как Лэсли сначала провел ладонью по его животу, потом потеребил соски – здесь Дон чуть не подавился тем пломбиром, который таял у него во рту.
- Лэс…
- В задницу пари, - сказал Лэсли, оценив каламбур, заливисто заржал. И добавил: - Трахни меня.
Дон порадовался, что успел-таки проглотить мороженое. Иначе подавился бы и помер, так и не трахнув Лэса.
«Кто-то из нас нарушает условия пари».
- Дон. Хорош лопать. Я сказал, трахни меня! – звучало уже повелительно и все тем же томным голоском профессиональной шлюхи. Крышу сносит, будто тайфуном, и уволакивает куда-то в страну Оз…
- Э… прямо тут? – тормозил Дон.
Лэсли сжал между средним и указательным пальцем его сосок. Немного царапнул кожу – о да, на ощупь гладкая, не ошибся, - и Дон тихонько застонал, откинулся назад, запустил руку в знаменитую шевелюру «Леголасика».
Лэсли закинул ногу Дону на колено, потискал за бока. В расстегнутых джинсах было твердо, не хуже, чем у самого Лэсли. Он лизнул губы Дона, сладкие от мороженного и чуть пахнущие приправами – из-за пиццы. Тот захватил его в поцелуе.
- Жадный какой, - выдохнул Лэсли чуть погодя. – Не наелся что ли?
- Тобой – нет. И уфф… не дави на живот, - Дон немного опасается, что все же лопнет, натурально, как накачанный до отказа шарик. Однако ощущение не неприятное… возбуждающее? Недаром рекомендуется во избежание поллюций не переедать на ночь. А тут – обратный эффект.
- Пойдем в койку.
Уговаривать Лэсли не пришлось.
Они переместились на просторную кровать Дона, мгновенно смяли педантично и строго – аж по-армейски – застеленные простыни и одеяло. Лэсли смял вдобавок свою и Дона одежду, швырнул на пол, рискуя заработать замечание. Дон не заметил. Не до того.
- Чего ж ты стринги-то не надел, - сказал он, оттягивая резинку на темно-синих «боксерах» Лэса.
- В другой раз, - раздвинул ноги тот. Член торчал перпендикулярно плоскому, как доска, телу Лэса; Дон подумал, что они вдвоем смотрятся как классическо-контрастная комедийная пара. Лэс выше его на полголовы и вдвое уже. Интересно, а *внутри*?..
Он нагнулся, целуя влажными губами длинную шею, провел языком по безволосой груди. Лэс загорелый и вкачанный – торчит вечерами в тренажерке да солярии, ну и выглядит эдакой порно-моделью. И достался ему, Дону… хотя тот вовсе даже не выиграл пари.
Вот ведь как случается…
Дон потеребил член Лэса, ладони его наполнились смазкой. Вообще-то где-то был специальный тюбик…ничего, так сойдет. Лэс – отнюдь не девственница викторианской эпохи. Ха.
- Раздвинь ноги, - командует он, хотя это лишее: Лэс и так развалился, требуя «вторжения». Дон протиснул два пальца со смазкой в анус, не сдержавшись схватил себя за член…еще немного смазки. Лэсу же на пользу.
От прикосновений – сначала нерешительных, потом глубоких, ласковых, Дон всегда осторожен даже с мышкой и клавиатурой, Лэсли всхлипнул, метнулся по подушке, рассыпав волосы.
- Черт… какого хрена ты там возишься…
- Именно *с ним* и вожусь, - парировал Дон.
Лэс гибко изогнулся, блестя в полумраке зелеными глазами и как никогда смахивая на злого кота, обхватил ногами бедра Дона, а руками – покатые плечи, приподнялся, буквально насаживая себя на член. Поморщился – смазки все-таки не хватало, но ждать пока этот тормоз «обработает» все как надо… Лэс не хотел кончить преждевременно. Все-таки ему тридцать, а не тринадцать. Как и партнеру.
Дон подался чуть вперед. Ощущение влажноватого тесного жара было сродни некрепкой наркоте, травке или экстази, которое он курил и глотал в юности. Зато выражение лица Лэса – можно причислить к чему покрепче…к героину, например.
«Красивый. Какой же ты красивый, Леголасик…»
Только бы не обозвать его. Мигом все упадет.
Дон осторожно принялся двигаться, нагнулся над Лэсли, удерживаясь на вытянутых руках. Но было неудобно, мешал переполненный живот.
Он потихоньку сползал на Лэсли. А тот подмахивал бедрами, заставляя шевелиться быстрее, и от этого вспухала каждая вена на члене, в мозгах крови – совсем ничего, но пока соображает…
- Лэс, тебе не тяжело?
- Нет. Нет, совсем. Иди сюда. Плотнее.
Он немного солгал. Было тяжело – но тяжесть приятна, уютна даже; Лэсли тискал податливое тело, глубоко запуская ногти и глотая каждый выдох Дона. Наполненность, - вот что он чувствовал, внутри и снаружи, словно в коконе.
- Иди сюда.
И выгнулся, заставляя Дона войти до упора. Застонал, когда тот сполна наконец-то «достал», от простаты раскаленные волны поскакали по нервам, венам и коже.
- Быстрее, - командовал Лэсли. Дон только дышал тяжело, словно вздумал стометровку раз пять пробежать, прижался к Лэсли, и тот уткнулся носом между ключиц, трепля коротко стриженые темные волосы.
Дон чувствовал – вот-вот, подкатывает. Шлепнул Лэса по ягодице, чтобы тоже не замирал – тот, впрочем, и не собирался. Дон кончил с протяжным выдохом, а после хотелось откатиться и расслабиться, но эгоистом Дональд Эшли не был никогда. Он приподнялся, обхватил член Лэсли в ладони, быстро-быстро теребил, натягивая крайнюю плоть к основанию и теребя уздечку. Лэс вякнул полуоткрытым ртом, и рука, лобок и живот Дона намокли в теплом семени.
Теперь можно было расслабиться. Целовать немного обкусанные губы, обнимать друг друга.
- К тебе так классно прижиматься, - мурлыкнул Лэсли. – Можно ты у меня вместо мягкой игрушки будешь?
- Мм… - Дон расслабленно следил за *напарником*. «Кажется, он всю эту затею с пари заранее придумал. Оригинальный способ «подъехать». Креативный просто-таки», - лениво думал он.
- Медвежонок Тедди с вибратором, - веселился Лэс. Сел на кровати, по плечам разметались спутанные «в процессе» волосы. Дон дернул за прядь.
- А пари я все-таки проиграл, - сознался он. – Несправедливо получается.
- Забудь. Впрочем… - снова сверкнули глаза мелкого хищника Лэсли Кирка, - У меня есть варианты. Отработаешь – следующий раз сверху буду я.