Lucky one

заявка №21
Что-нибудь про наемных убийц. Оба одиночки, конкурируют друг с другом. Друг друга знают только заочно, и по "рабочим" именам, никогда в жизн не пересекались и не видели друг друга. Однажды им заказывают друг друга (по фотографиям и настоящим именам). После того, как случайности постоянно не дают им убить друг друга на расстоянии решают сблизится с "клиентом". Сексуальная связь. После того, как один пытается убить другого - раскрываются. Тут есть 2 (или несколько, на усмотрение автора) вариантов - либо они идут вместе убивать заказчика, потом возвращаются к обычному ритму жизни (связь поддерживается, привязанность, но оба в меру циничности не рискуют назвать это любовью), либо один убивает таки другого.
Слеш/фем-слуш/гет - не играет роли, им от 25 до 47 (если гет, или фем-слеш - женщинам не больше 30, но выглядят моложе). Не стеб. Возможно использование оружия во время секса (уже после выяснения кто есть кто).

Первый раз – это была осечка.
Лайт-фифти редко даёт осечку, но в этот раз, впервые за всё время его одиночного плаванья - дала. В самый ответственный момент. И да, самое главное, упущенный момент. Объект ушёл, играем дальше.
Во второй – растяжка сработала… на кошке. Чёрной. В пятницу. Тринадцатого. Чёрный юмор, и тогда ему подумалось, что Лаки полностью оправдывает своё прозвище.
В какой-то момент эта охота стала напоминать самую настоящую войну. Со взрывами, стреляниной в подворотнях, партизанщиной и прочими радостями. Но когда однажды на воздух взлетела газовая плита в его кухне, стало ясно, что это игра на вылет. Кто кого.
В чашке остывает кофе. На столике в книге – цветное фото. Лаки.
Русоволосый крепыш в камуфляже. Закушенная травинка, чуть прищурены ярко-синие глаза. Хотелось бы сделать ремарку: характер нордический, стойкий. Истинный ариец. Но ничего подобного. Счастливчик порывист и азартен. Способен спустить кучу денег в ближайшем казино. Любит жить на широкую ногу, красиво кутить и, непременно, с красивыми женщинами. Отдаёт предпочтение восточному типу.
Наверное, в какой-то момент становится любопытно, как далеко простирает своё покровительство госпожа удача. Раз уж девять граммов в сердце пока что не спешат.
Мелочь на столе, и остывший кофе, к которому он так и не прикоснулся.
Солнце и адская жара. Ни облачка в небе. От раскалённого асфальта в воздухе марево, срывающееся в мираж. Лужа, истаивающая, стоит подойти ближе, и отпечатки кроссовок в плывущей смоле. Кто-то срывающимся голосом жаждет сдохнуть… Но он не разделяет желания говорящего. Нет… ЕМУ как никогда хочется жить.
Блик резанул по глазам.
Раз… ниша в стене. Два… шаг в сторону. Три… поворот. Что-то взвизгнуло и кирпич стенной кладки сыпанул острым крошевом. Пуля… Точность – вежливость снайпера… Не хватало планирующего с той крыши «самолётика» с запиской: извини, промахнулся.
Значит, на съёмную квартиру нельзя. Там выследят. Осталось только решить, как быть дальше. А пока… в метро.
И быстрым шагом среди толпы прохожих на оживлённом проспекте. Это где-нибудь в Испании сиеста… В оживлённой Москве такое понятие отсутствует напрочь. Даже в сорокоградусную жару.
Главное, не смотреть назад и не оглядываться. Просто повезло, не более того, в следующий раз может и не повезти. И одним висяком у следователей станет больше. Кто заказал Булата? Кто заплатил за голову Булата? И кому заказал?
Строго говоря, очень сомнительно, что его хладный труп соотнесут с тем фаршем, что он, будучи живым, учудил на площади, месяц назад… и три месяца… и полгода как… Ну мало ли многопрофильных специалистов в городе? Гастролёров, и так, на постоянной основе?
Залечь? Спрятаться? Выехать из города? Но тогда, плакал заказ. А что дороже, собственная шкура, или… с позволения сказать, профессиональная гордость?
Идёт по улице молодой человек. Несёт в руке томик Азимова. Интеллигентный вид, дорогой костюм. А то, что внешность с изюминкой, так что удивительного? Олимпиада ещё не таких оставила.
В метро спустился так же неспешно. Точно, по делам, или развлечения ради, не суть. Просто так, в душноватой, но кондиционированной прохладным воздухом подземке спасения ищут многие. Можно и в Измайлово, в парк, но там вероятность пули составит процентов 80. А если покататься в метро по меньшей мере ещё часа три, вероятность отрыва от хвоста возрастёт… Как возрастёт вероятность появления знакомых лиц.
В палатке у метро он купил бутылку замёрзшей минералки. Как таковая могла заваляться в недрах холодильника – большой вопрос.
Книга раскрыта уже на турникетах, и на эскалаторе он уже погружён в чтение.
И фото на открытой странице. Ироничный взгляд ярко-синих, чуть прищуренных глаз. Лаки… тебе снова повезло. И почему заказали тебя?

Слишком быстрой стала игра. Почти как русская рулетка. Осечка за осечкой, быстро, не успеваешь вздохнуть, как снова осечка, и ещё, и ещё… В Лайт-фифти одиннадцать патронов. В барабане нагана всего шесть. Мы кошки, Лаки… ты и я. Сколько шансов использовано, или сколько жизней из нас выбили, Лаки?

Стекло треснуло, и, пуля, взвизгнув, срикошетила от голой бетонной стены и ушла в пол. Чёрт бы побрал эти «эксклюзивные» интерьеры. Серая стена и мягкий ковролин с густым ворсом. Сочетание, которое приведёт в ужас ценителя прекрасного, но вгонит в экстаз записного «тусовщика». Теперь на стене глубокая царапина, а в полу дырка. И простреленный стеклопакет.
Пора выметаться? Не через это окно – точно.
У самого пола в коридоре – растяжка. Просто, эта квартира в тупиковой рекреации этажа. Дурацкая планировка… А мог бы взлететь на воздух.
Вызвать лифт и тихо, мягко побежать вниз по ступенькам, к пожарной лестнице. Совершеннейшая глупость, это может быть блефом. А может и нет…
В тамбуре темно. Кто-то разбил лампочку. Это в элитном-то доме? Что называется – «не верю!»
Неожиданно-ожидаемо прикосновение воронёного дула к подбородку…
Провернулся барабан… Готовится к отсчёту жизнь номер один….
- Ну здравствуй, Артём Арсэнович… - палец глушителя очерчивает скулу, запрокидывая голову. Шёпот ожёг щеку. Нестерпимо захотелось оттолкнуть невидимого оппонента. Но пистолет за поясом, под пиджаком. Благо, на спине. А в рукаве только нож. Приходится осторожно отстёгивать крепление. Рукоять привычно скользнула в пальцы. – Руки за голову…
Очень неосторожный приказ… очень… Но чужие пальцы стальной хваткой стискивают запястье. Достаточно одного нажатия болевой точки, чтоб нож упал. Кажется, у парня прибор ночного видения. Неприятно.
- И без глупостей.
Пистолет в левой руке. Правая мягко скользит по груди, по бокам, под пиджаком, и, наконец, ложится на талию. Миг, и замирает на спине, чуть поглаживает. Теперь до зуда хочется ввести в соприкосновение с собственным коленом причинное место наёмника.
- Без глупостей, я сказал… - «Макаров» падает к ногам, и точным пинком отправляется в долгий полёт куда-то вниз. Колено скользнуло по внутренней части бёдер, точно проверяя, а не затесалось ли часом ещё чего любопытного на теле, и… легонько толкнулось в пах. Не грубо, не причиняя боли, а мягко, похоже на настойчивое касание руки. – Отрадно, да…
Булат чертыхнулся. Перспектива безрадостная. Убийца выше и физически сильнее. Можно попробовать выкрутиться и ударить. Но слишком близкое расстояние. Захват достаточно крепок, а выкручиваться, когда мозги могут славно украсить в стиле «граффити» стенку – удовольствие не для слабонервных.
- Ты меня заставил побегать… А я думал, что это мне может так бессовестно везти… Lucky one… - Шёпот хрипловатый. Тёплое дыхание с примесью вишнёвого табака у виска. На полголовы выше… Сердце пропускает удар. И срывается на частую дробь. В висках колотится пульс.
- Сссука… - не сложно догадаться о намерениях, когда означенные намерения капитально упираются в живот, совершенно недвусмысленно намекая о продолжении. Можно даже попытаться солгать. Себе солгать, что на самом деле это куда меньшее из зол. И этот явился не по его душу, а всего только по его задницу. Мало ли охотников до острых ощущений.
- Считай это маленькой… компенсацией за причинённый мне моральный… ущерб. – в животе разливался холод. Или жар? Да хрен разберёт теперь. Обычный адреналин уступил место взрыву. Нет, колени не дрожали. И руки тоже. Колотило внутри. Как при жёстком «отходняке», когда первый раз убивал, когда первый раз убивали…
Он всё-таки был без этой хреновины. Тихо вздохнул, в ухо, прикусил мочку и тихо засмеялся.
- Ты красивый… Красивее чем можно было предположить… - губы у него были сухие и тёплые. И жёсткие. Совершенно не похожие на женские. Что и ясно.
- Трахай и вали… - Булат бёдрами подался вперёд и тихо зашипел сквозь стиснутые зубы. Отрезвляющей боли не вышло. Убийца сильней раздвинул его ноги и буквально вжал его в стену. Низ живота свело судорогой. Ожидаемо. Сладко.
- Трахну, Тёма… - язык скользнул по губам, размыкая, и ласкал изнутри. Хорошо, почти правильно. Даже если это последний секс…Но этот не сможет пялить его, удерживая одной рукой. Ему придётся отложить пистолет! – Прогуляемся?..
В основание черепа сзади ткнулось острое. Так, верно, удобнее. Шанса не будет.
- Идём.
По ступенькам вверх, мучительно-медленно. И у самой двери, перед тем, как толкнуть её и открыть, убийца ещё ближе прижал его к себе. И поцеловал. Ещё раз. Свет резанул по глазам. И они, как два школьника, целующиеся в подворотне, в тайне ото всех. Так долго подниматься по ступенькам, всего этажом выше, к той самой съёмной квартире.
Сдавленное старушечье «Святый Боже! Распустились, поганцы! Хоть бы не при всех!..» Отчего-то хочется рассмеяться, но мешает мысль о ноже… Нож мешает…
Растяжку они переступают почти синхронно, и только тогда Булат замечает синий взблеск. А дверь он, когда уходил, так и не закрыл…
- Лаки… - дверь закрылась со щелчком. Пиджак, совсем уж непонятным образом падает на пол. Нож уже не холодит затылок.
В ярко-синих глазах плавают смешливые льдинки. Светло-русые пряди рассыпались по плечам. Язык скользнул по серой стали клинка и скрылся в тонкой улыбке. Несомненно Лаки. Молодой мужчина с фотографии. Убийца, который тащится от восточного типа. Женщин.
Пуговицы отлетают одна за одной. Как отстрелянные гильзы.
За каждый его поцелуй можно убить.
- Мне заказали тебя. – зубы на шее сжимаются чуть сильнее. Булат вскрикнул и обеими руками вцепился в волосы Счастливчика, запрокидывая голову. Острие ножа на пару миллиметров вспороло кожу.
- Догадываюсь кто… - на шее бьётся голубоватая жилка. Чертовски правильный ход: поймать пульс губами. Лаки хрипло смеётся. - Lucky one…
Чертовски приятно ощущение длинного мягкого ворса по животу. И мозолистая ладонь, ласкающая плоть. И поцелуй меж лопаток, и там же, в основании шеи. И так щекочет нервы тот факт, что пять минут назад он сам, как ангел танцевал на острие… не иглы, правда, а клинка…Странно кричать в ладонь. Странно толкаться в руку, и чувствовать в себе… не пулю так точно. Странно чувствовать себя снова живым.
Две малолетки поют о простых движеньях. А большего и не надо. Тело бОльшего и не просит. Простых размеренных движений, хриплых криков, приглушённых ладонью, и боли в плече, в которое далеко не ласково вцепился зубами любовник, давясь собственным стоном…

- Почему Булат?
Кофе горчит на губах. Настоящий, дорогой, смолотый не далее как пять минут назад и сваренный здесь же, на идеально чистой кухне.
- Потому что никому не удалось согнуть. Буквально. – Булат пригубил крошечную чашечку, с удовольствием вдохнув богатый аромат.
- Но ведь я согнул. Буквально. – Лаки совсем по-мальчишески улыбнулся, склонив голову к плечу, и бросил на стол газету. Один из заголовков обведен маркером.
- У тебя было на попытку больше. – Булат лениво скользнул взглядом по строчкам. Пуля в висок. Чистая работа. Уложил с первого выстрела. Страховка не понадобилась. – А стреляю я лучше, чем ты.
Лаки фыркнул, поведя плечами.
- Осечка не считается. Это всё твоё lucky one…
- В следующий раз я не буду так нежен…
Булат поднялся из-за стола, подхватил пиджак и перекинул его через руку.
- Но в следующий раз… моя очередь…