На нерве

заявка № 28
Слеш. Один герой во время секса душит второго. Все по обоюдному согласию и с удовольствием.

- Ты уверен в том, что хочешь это сделать?
- Сколько можно повторять? Я мечтал об этом с тех пор, как вообще начал заниматься сексом, - он кладет штангу на стойку, садится и начинает вытирать блестящие от пота загорелые плечи махровым полотенцем.
- И что тебе мешало попробовать? – я отбираю у него полотенце и принимаюсь разминать разгоряченные мышцы.
- А кому еще я мог так довериться? Ты – мой тренер, захотел бы, давно угробил. Уж калекой-то мог сделать точно.
- Вот балда. Бегом в душевую, а я подумаю, что тут можно приспособить.
Он, огромный, мускулистый, лоснящийся от распирающей мышцы силы, улыбается смущенно, как-то даже по-младенчески, подхватывает полотенце и исчезает за дверью.
Я знаю, что вернется он, прикрываясь этим самым полотенцем – как в дешевом порнофильме. Скомканная мягкая ткань, рука у паха… Затасканный сюжет, но ведь работает, черт бы его побрал, еще как работает. Потому что когда полотенце упадет, я увижу член – набухший, тяжело покачивающийся. Кто там шутит про большие шкафы с маленькими ключиками? Вас бы на такой «ключик» насадить.
Этот член хочется ласкать ртом, но впустить в себя боязно, я не поклонник фистинга и не хочу испытывать что-то подобное. И все же вид «гиганта» вызывает уважение и восхищение, граничащее с преклонением.
Внутренне замирая от предвкушения, я все же оглядываю тренажерный зал в поисках подходящего предмета. Есть! На шведской стенке висит забытая боксерской группой скакалка.
Я наматываю веревочный шнур на ладонь, ощущая тугую гладкость капрона. Довольно толстый, это хорошо, следы будут менее вероятны. Но все-таки будут? Пока не знаю, посмотрим.
Дверь распахивается. Да, как я и предсказывал – полотенце падает на пол, открывая все грозное великолепие.
- Иди сюда, - хриплю я так, словно это меня уже душат. – Иди ко мне…
Огромная головка упирается в мои губы, и я впускаю ее в рот, сжимаю так нежно, что мне самому страшно. Я ведь не боюсь того, что будет?
Но он не настроен на долгую прелюдию, мне некогда успокоиться, убедить себя, что опасности нет, - я оказываюсь распластанным на топчане под штангой и ощущаю голым задом жаркую липкую искусственную кожу. Контрастом на член стекает прохладный гель, заставляя вздрогнуть всем телом в предвкушении.
- Как?
- Спиной ко мне.
Шнур распускается и захлестывает сильную шею пока еще слабой петлей.
- Садись сам. Давай.
Я не могу отвести взгляд, наблюдая, как он встает надо мной, расставив ноги, наклоняется, вводит пальцы между раздвинутых крепких ягодиц, подготавливая себя, поддерживает мой член ладонью, направляя вглубь, опускается медленно, осторожно, позволяя ощутить, как обволакивающий жар захватывает плоть. Я судорожно дергаю концы скакалки, заставляя его поторопиться, и жалею, что не вижу его лицо – сосредоточенное, как перед самыми важными соревнованиями.
Но мне достаточно и того, что доступно, – я беспрепятственно разглядываю скульптурно вылепленные мускулы, напрягшиеся, но не застывшие, бликующую от влаги кожу спины и ягодиц, похотливый изгиб позвоночника, а иногда и растянутое отверстие, плотно обхватившее мой член, блестящее от смазки, то бледное, то вдруг темнеющее, словно от прилившей крови.
Он движется сам, в идеально выверенном ритме. Том самом, который заставляет меня просить: «Быстрее». Но мои просьбы остаются без ответа. Я сдерживаюсь. Я честно, до последнего, до самого края сдерживаюсь, прежде чем вскинуть бедра, навязывая свой темп, прежде чем натянуть, наконец-то шнур, создавая дополнительную связь между нами.
Мне кажется, или он сильнее наклоняется вперед, еще туже затягивая петлю? Нет, не кажется, теперь я отчетливо могу видеть, как мой член ходит между его ягодиц.
От беспрерывного движения шнур вибрирует, словно по нему, как ток по проводам, передается лихорадочный пульс. Я чувствую себя так, словно в моих руках пуповина, связующая нас, но опасная только для него. И я тяну еще сильнее, укрепляя эту связь, будто вплетаю в себя дополнительные нервы – общие на двоих.
Мой оргазм передается по капроновому нерву, я чувствую безумную пульсацию его мышц и покрасневшее, судорожно сжимающееся отверстие ануса, напоминает мне рот, раскрытый в попытке вдохнуть.
Сильное тело бьется надо мной, на мне, продлевая оргазм, а потом вдруг расслабляется, откидывается мне на грудь – одновременно с тем, как уходит напряжение из моих мускулов.
Я ослабляю скакалку, тяну ее на себя за один конец, снова наматываю на ладонь.
- Вставай уже. Разлегся…
- Я думал, ты испугаешься, - он чуть заметно шевелит плечом, но и не думает избавлять меня от своей тяжести. Голос хриплый до неузнаваемости.
- Балда, - говорю я удовлетворенно. – У тебя сердце колотится так, что в раздевалке слышно.
- Эх…
Пусть вздыхает. Зачем ему знать, что ничего я не слышал, у меня самого пульс гремит, как сваебойная машина. Я поглаживаю прохладный шнур. Вот он, обхватывает мою ладонь, но… разве ты не чувствуешь, что крепкий капроновый нерв между нами никуда не делся? Балда ты и есть.