Ещё.

Оно кажется прохладным и гладким, когда касаешься его ладонью – автомобильное железо. Но моментально становится горячим и липким, как искусственная кожа дивана, когда капот оказывается под голой задницей.
Я не успеваю почувствовать это, потому что нужно сдвинуться чуть ниже, упереться лопатками в лобовое стекло и раздвинуть ноги, становясь таким доступным, словно очутился голым посреди одетой в зимние пальто толпы.
Здесь нет никого, кроме нас. И короткого слова «пока», которое делает уединение ненадежным. Мне не просто тревожно – по-животному страшно, что кто-то увидит нас. Если бы я был женщиной, я бы сжал бедра, чувствуя, как внизу живота становится горячо, влажно и пусто от сладкой тревоги. Но мне не повезло, а значит, если нас увидят… Мне страшно. И я держу ноги раздвинутыми, ожидая, пока внутрь не протолкнется скользкий от смазки палец.
Я сам покупал этот гель в интим-шопе. И уточнял свойства, краснея под взглядом консультанта, но всем своим видом демонстрируя, что собрался поиметь свою подружку как-нибудь так. Или эдак. И чувствовал спиной жадный изучающий взгляд. А потом, в машине, вцепился в этот несчастный тюбик и чуть не раздавил, запрещая себя потянуться, прикоснуться хотя бы к колену.
И вот теперь я жалею, кто так и не снял рубашку, что не чувствую спиной лаковый металл, но забываю и об этом, захлебнувшись запретным криком, когда, наконец, чувствую, как медленно – не осторожно, нет, и все же медленно – вдавливается в меня член. Как будто две идеально подходящие, притертые детали соединяются. Чтобы образовать то целое, для которого они и были предназначены.
Это больно, но так и должно быть – без люфта и зазора, так плотно, что, кажется - не разъединить никогда. И не надо. Не надо. Пожалуйста, не надо.
…еще…