Куда уходит детство

заявка №9
Мальчик лет 15-ти. Мужчина. Мальчик зависит от мужчины и очень хочет от это зависимости избавиться. Психологическая ломка старшим младшего, заканчивается изнасилованием, может быть в процессе и избиением. Мальчик никакого удовольствия от процесса не получает, скорее наоборот. Любое время, от средневековья до современности или будущего.

- Опять за свое, да, сученыш! Отродье, да чтоб ты сдох! – в стену летит фотоаппарат, подаренный отцом. Я сжимаюсь в углу, пытаясь сдержать слезы и ужас, который меня охватывает, когда я смотрю на него. Он в бешенстве. В таком состоянии может и убить. Мать рыдает на кухне, но против него не пойдет – тоже боится.
Очередная неудачная попытка сбежать из дома… «Сдали» родители друга, у которого я хотел перекантоваться пару ночей. Ну конечно, им не понять, с чего бы это парню из благополучной, хорошо обеспеченной семьи удирать куда глаза глядят. Они все считают, что это блажь, переходный возраст и подростковые заскоки. Да, с виду все так хорошо и красиво, а вот изнутри… Если бы папа был здесь, хотя бы в одном с нами городе, я уверен, что он забрал бы меня к себе. Но он не может – у него постоянные командировки, его никогда не бывает дома, с ним даже по телефону нельзя нормально поговорить. Именно поэтому мама с ним и развелась, и вышла за этого… ублюдка. По тому, как он замолчал, и как налились кровью его глаза, я понимаю, что последнее слово сказал вслух. Господи, господи, забери меня к себе, потому что сейчас эта тварь сделает со мной что-то страшное.
Он делает шаг ко мне, рывком поднимает за ворот рубашки. Я чувствую, как мои ноги отрываются от земли, как давит горло ткань. Я начинаю задыхаться, глаза закатываются, я царапаю его руки ногтями, раздирая кожу. Он швыряет меня об стену. Я сползаю почти счастливый от того, что снова могу дышать. Перед глазами плавают разноцветные пятна, голова раскалывается на части. Он подходит ближе и протягивает руку, чтобы снова меня схватить, но тут я слышу тихий голос: «Сережа, не трогай его…» На пороге стоит мать, вся опухшая, с горящими глазами, растрепанная, похожая на ведьму. Но ему все равно – он уже не контролирует себя, лишь звереет еще больше. Подлетает к матери, и пинком выталкивает ее из комнаты. Я слышу, как она кричит, слышу звуки ударов, потом хлопает дверь. Он возвращается. Я к этому времени уже поднялся на ноги и теперь смотрю на него, пошатываясь и судорожно дыша.
- Сволочь, - хриплю я, - тварь, ненавижу, ублюдок, мудак вонючий! – меня несет, я уже плохо понимаю, живой я или нет, происходит ли все по-настоящему, или это просто мое воображение.
В чувство меня приводит удар в челюсть. Я валяюсь на полу, с губ течет кровь, несколько зубов выбито. Я сплевываю на пол и поднимаю глаза.
Где-то бьется в дверь мать, на улице верещит сигнализация, в ушах гулко стучит кровь, все как в замедленной съемке. Его голос отдается в ушах гулко и неестественно.
- Ну что, доигрался ты, падла, - я смотрю, как он расстегивает ремень брюк и откидываю голову на пол.
Я почти не чувствую, как он хватает меня за волосы, переворачивая на живот, как рвет на мне штаны, как лапает мою задницу… Но очень хорошо ощущаю, как он входит в меня, врывается со всей силы, разрывая тело, желая сделать больно, унизить, раздавить. Я, наверное, истошно ору, из глаз льются слезы, мне кажется, что в меня заливают кипящий свинец. И только боль, боль, боль…
В себя я прихожу уже в больнице: белые стены, белые простыни, капельница… Отец, дремлющий на кресле. Я прикрываю глаза, и мне кажется, будто я взлетаю.